Магистральный путь-ускорение

FeaturedPosted onLeave a comment

В октябре 1922 года, выступая на IV сессии ВЦИК IX созыва и размышляя о путях ускорения движения Республики Советов к социализму, В. И. Ленин, отмечал, что «в фантастическую быстроту каких бы то ни было перемен у нас никто не поверит, но зато в быстроту действительную, в быстроту, по сравнению с любым периодом исторического развития, взятым, как он был,— в такую быстроту, если движение руководится действительно революцион­ной партией, в такую быстроту мы верим и такой быстроты мы во что бы то ни стало добьемся» (Поли. собр. соч., т. 45, с. 247).
В наши дни эти понятия — быстрота, ускорение — приобретают новый, поистине грандиозный смысл. Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС и затем совещание в Центральном Комитете партии по вопросам научно-технического прогресса выдвинули и обосно­вали развернутую концепцию ускорения социально-экономического развития страны и достижения на этой основе качественно нового состояния нашего общества.
Сегодня ускорение—настоятельное требование нашего времени, диктуемое всей внутренней и международной обстановкой. Именно на пути ускоренного социально-экономического развития возможно наиболее полно удовлетворить растущие материальные и духовные потребности советских людей, создать условия для всестороннего развития человека. Только путем ускорения развития социализм может одержать верх в великом историческом соревновании с капи­тализмом — в соревновании в области экономики, в социальной и духовной сферах. Только ускорение создает возможности и в даль­нейшем укреплять оборону страны, защитить завоевания социализ­ма, отвести угрозу ядерной войны. Только путь ускорения развития социалистического общества, его всестороннего совершенствования ведет к вершинам коммунистического общества, на которое твердо держит курс наша партия.
С этой концепцией — концепцией ускорения — Коммунистическая партия Советского Союза идет к своему очередному XXVII съезду. Идеей ускорения пронизаны все три документа, выносимых партией на предсъездовское всенародное обсуждение: проект новой редак­ции Программы КПСС, проект изменений в Уставе КПСС, проект Основных направлений экономического и социального развития СССР на 1986—-1990 годы и на период до 2000 года. «Это документы огромной политической значимости,— говорил на октябрьском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС товарищ М. С. Горбачев.— Речь идет в них о наших программных целях, об узловых вопросах генераль­ной линии партии, ее экономической стратегии, формах и методах работы в массах на современном, исключительно сложном и ответ­ственном отрезке истории, который во многом — как во внутрен­нем, так и международном плайе — имеет переломный характер». В процессе серьезной, обстоятельной работы над проектом новой редакции Программы партии, отмечалось на октябрьском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС, вставали непростые вопросы — и теоретические и политические, связанные с осмыслением итогов пройденного пути, определением перспектив дальнейшего развития страны.
Известно, какие серьезные изменения произошли в стране за последние 25 лет. Вся наша жизнь подтвердила правильность основ­ного содержания третьей Программы партии. Выполняя ее, наша страна продвинулась далеко вперед на всех направлениях коммуни­стического строительства.
Взять хотя бы такой важнейший вопрос, как повышение народ­ного благосостояния, в котором находят свое отражение успехи в развитии экономики. Год от года растут реальные доходы на душу населения, а за последние два десятилетия они удвоились. Выплаты и льготы, получаемые нами из общественных фондов потребления, в расчете на душу населения увеличились со «127 рублей в 1960 году до 510 рублей в 1984 году. Ежегодно у нас вводится в строй более двух миллионов квартир.
Не менее красноречивы и такие сведения статистики. В 1960 году на каждые 100 семей у нас приходилось 4 холодильника, 4 стираль­ные машины, 8 телевизоров. А в 1984 году — соответственно 91 хо­лодильник, 70 стиральных машин, 96 телевизоров. В том же 1960 го­ду на душу населения в год потреблялось 39,5 килограмма мяса и мясопродуктов, 118 штук яиц, 70 килограммов овощей, 164 ки­лограмма хлебопродуктов. В 1984 году эти цифры выглядели так: 60,4 килограмма мяса и мясопродуктов, 256 штук яиц, 103 килограм­ма овощей, 135 килограммов хлебопродуктов.
Глубокие изменения произошли и в политической, социальной, духовной сферах.

Обстановочка..

FeaturedPosted onLeave a comment

Грубый стол, сколоченный из досок, маленький шкафчик, пара табуреток, лавка, да еще нечто вроде топчана в углу, укрытого каким-то ветхим тряпьем,— вот и вся обстановка избушки пасечника. Валя сразу же принялась наводить порядок. Наломав веник из березовых веток, мела пол, а Кротов, оказав­шись не у дел и прикидывая, чем бы заняться, обнаружил в потолке лаз.
Тогда он решил, что необходимо исследовать подробнее их временное пристанище. Подвинул стол, поставил на него табу­ретку и полез наверх. Крыша люка приподнялась довольно легко, и на Кротова тут же обрушился водопад пыли и вся­ческого сора. Чихая и отфыркиваясь, он вынужден был на время отступить.
— Ну вот,— укорила его Валя,— я только вымела…
Кротов почесал в затылке, но решил на полдороге не оста­навливаться. Он снова забрался на табуретку и протиснулся на чердак. Тусклого света из маленького запыленного окошка под крышей хватало, чтобы оглядеться. Во всех углах тут валялась какая-то совсем уже немыслимая рухлядь, копившая­ся, вероятно, еще с начала века. К тому же ясно было, что последние двадцать или тридцать лет сюда вообще никто не лазил.
Не столько любопытство, сколько желание извлечь из своего исследования хоть какой-то практический смысл, побудило Кро­това начать перебирать наваленный в кучи хлам из старых послевоенных газет, каких-то жестянок, деревянных и металли­ческих обломков бывших вещей. Он постепенно увлекся, втяги­ваясь в это в сущности совершенно бесполезное занятие.
Вытащил облупившуюся, осыпавшуюся икону, восстановить которую не взялся бы ни один реставратор. Достал черный от окиси медный самовар с пробитым боком, ржавый и тупой топор-колун на обломанном топорище — и это было лучшее из найденного, не считая пачки неплохо сохранившихся газет вре­мен освоения целинных земель.
В конце концов все это4 Кротову надоело. Он не глядя отшвырнул в сторону очередную находку — ржавый железно­дорожный костыль и шагнул к люку. Однако остановился. Костыль упал с каким-то странными приглушенным звуком — совсем не так, как положено падать ржавому костылю на шла­ковую засыпку или деревянный настил чердака.
С ленивым полуинтересом Кротов вернулся и пошарил в темноте рукой. А потом вытащил ближе к свету продолговатый увесистый сверток плотной и, видимо, когда-то промасленной, а теперь покрытой засохшей коркой пыли ткани. В трех местах сверток был перетянут толстым медным проводом, и Кротову пришлось довольно долго повозиться, расковыривая проволоч­ные скрутки тем же костылем.

История про Кротова и Лену

FeaturedPosted onLeave a comment

Неподалеку от эстрады стояли несколько мужчин. Кротов и Лена находились от них метрах в пяти, и обращенный в ту стот рону лицом Кротов непроизвольно фиксировал на этой группе взгляд. Мужчины разговаривали вроде бы вполне спокойно, как давние знакомые. И вдруг один из них — высокий, в белых брюках и таком же белом свитере, толкнул своего собеседни­ка — плотного и коренастого, с черной, коротко подстриженной шевелюрой. Разумеется, толчок этот не был шутливым или дру­жеским, но и без явного намерения причинить какой-либо вред. Однако реакция на него последовала ужасная.
Даже в полумраке зала Кротов отчетливо увидел, как в руке коренастого блеснула светлая полоска стали. Коротко замахнув­шись, коренастый воткнул нож в грудь своего противника. На ка­кой-то момент лицо у того сделалось растерянным, затем исказилось ужасом. Он закричал, и Кротов тоже не сумел сдержать вскрика, рефлекторно стиснув Лену в объятиях. На белоснежном свитере быстро расплывалось поразительно яркое алое пятно. Раздался женский вопль, оркестр нестройно умолк. Раненый коснулся пальцами кровавого пятна и рухнул на пол…
Все смешалось, зал закружился водоворотом бестолковой суеты, повсюду кричали. Кротов тоже пытался куда-то пойти, но Лена отчего-то не пускала, крепко вцепившись в его руку. Вспыхнул полный свет. Люди толпились около упавшего, но ни один не приближался к нему вплотную, словно не в силах пере­ступить некоей магической линии, очертившей тело.
Потом появилась милиция — как-то невероятно быстро. Два милиционера в форме и один в штатском действовали уверен­но. Один сразу же перекрыл выход, двое других принялись расспрашивать людей, и Кротов понял, что должен сделать.
Отделение было неподалеку. Коренастого сразу же утащили куда-то вверх по лестнице, а сэидетелей провели через дежур­ную часть, уже изрядно наполненную нетрезвыми клиентами, в красный’угол ок с длинным — во всю комнату — столом, рядами стульев возле стен, увешанных плакатами и лозунгами.
Кроме Кротова с Леной, оказалась тут средних лет пара — лысоватый мужчина с брюшком и его дама, накрашенная густо, но вполне пристойно; две девушки, похожие друг на друга, как случается с близкими подружками; парень с обветренным лицом и крепкими руками рабочего и еще один очкарик явно итээровско-го вида в рубашке с помятым воротничком. Очкарик был пьян, но держался неплохо, только все крутил головой и повто­рял: «Ну дела! Дожили, называется!»
Сидели где-то полчаса, и гражданский порыв Кротова понемногу начал спадать, ему становилось досадно, что вечер заканчивается таким образом. Да и все остальные, по-видимому, думали примерно о том же.

Все будет хорошо, милый!

FeaturedPosted onLeave a comment

Хотя в огромном коллективе института симпатичных жен­щин было немало, со служебными ромайами Кротову как-то не везло. Обычно к тому времени, когда он решался на активные действия, оказывалось, что отношения его с избранницей так прочно перешли в категорию дружеских, что любая попытка пере­местить их вновь в разряд романтической неопределенности вы­глядела бы просто смешно.
А быть смешным Кротов не любил. Начинать же церемонию ухаживания немедленно*после знакомства он не умел. Вообще он был нормальный мужчина, даже не без шарма — рост сто семьдесят семь, сложен крепко, и подбородок анфас почти воле­вой, но все-таки не Ален Делон. Обычный, в общем.
И в настоящий момент очередной неначавшийся роман шел привычной колеей к не менее привычному финалу, что восприни­малось Кротовым со смиренным фатализмом. Правда, сейчас он не желал такого финала, потому что Елена Федорова нравилась ему более, чем обычно. Непонятно, правда, по какой причине. У Елены Федоровой фигура была совершенно мальчишеская — узкие бедра и почти никакого бюста. Себя же Кротов считал тяготеющим к классическим формам. Тем не менее он решил форсировать события, пригласив Елену Федорову в ресторан, что и немедленно сделал, дождавшись ее после работы на автобусной остановке.
Елена несколько удивилась, но в целом восприняла пригла­шение положительно. Вечером окрыленный успехом Кротов зака­зал на завтра два места в ресторане «Синий бор», который сла­вился неплохой кухней. К тому же в ресторане играл джазовый квартет, а не какие-нибудь орлы с гитарами и мегаваттными усилителями: громкой музыки Кротов не выносил.
В точение следующего дня они с Еленой вели себя почти как заговорщики и, встретившись в институтской столовой, даже не перебросились парой слов, как обычно. Некоторая скованность не оставила их обоих и по дороге.
В ресторане оказалось довольно мило. Даже официантка по­палась вполне симпатичная. «Зал быстро заполнялся народом. Большинство мужчин было в пиджаках и галстуках, дамы вели себя подчеркнуто светски и, пользуясь вилкой, далеко отставляли мизинчики. Кротов и сам подсознательно старался быть похо­жим на английского дворянина, каких показывают в истрри-ческих фильмах.
А Лена была гораздо естественнее, отчего в голову Кротова проникли ревнивые подозрения: не является ли для нее посеще­ние ресторанов более привычным, нежели он предполагал.
Они пили вино «Вазисубани», ели столичный салат и эскало­пы, и Кротов довольно остроумно болтал ни о чем существенном. Причем обходился без анекдотов.
В «положенный час заиграл джазовый квартет, не обманул на­дежды Кротова умеренностью звуковой мощи. Кротов пригласил Лену танцевать. Собственно это был лишь предлог, чтобы всту­пить в новую фазу волнующей игры ухаживания — фазу, пред­полагающую легальное прикосновение друг к другу. Кротов этого не скрывал, и к его радости Лена все восприняла пра­вильно. Под звуки мелодично-тягучего блюза они медленно пере­двигались по залу в толпе танцующих, волосы Лены легко ка­сались его лица, он искал слова, чтобы рассказать, как ему хо­рошо. Тут-то все и произошло.

«Адская машина»

FeaturedPosted onLeave a comment

На всякий случай сле­дователь прихватил всю переписку, находившуюся в доме Черновой. Внима­тельно изучая ее, члены следственной комиссии натолкнулись на одно письмо. В нем была такая насторожившая следова­телей фраза: «Теперь, зная до вас касающуюся тайну, от которой вся ваша жизнь зависит, признаюсь, могла бы быть вам полез­на». Письмо не было под­писано. Пришлось обра­титься за разъяснениями к самому Чернову. Тот сказал, что некоторое время назад он познако­мился на маскараде с вдо­вой поручика Анной Шеб-ловской. Он увлекся ею и некоторое время снаб­жал деньгами. Однако вскоре страсть поутихла, а денежные домогания вдовы стали уж очень невыносимы, поэтому он попытался расстаться с Шебловской и вот тут-то получил это письмо. Заин­тересовавшей следовате­лей фразе он не придал никакого значения.
Разыскать Анну Шеб-ловскую не составило для полиции труда. На допро­се она пояснила, что тай­на, о которой писала, заключалась в следую­щем: ее подруга, Софья Лукович, как-то раз на­мекнула, что один моло­дой человек задумал то ли ограбить, то ли убить Чернова. Софья Лукович эти слова подтвердила и назвала имя этого че­ловека — штаб-ротмистра Николая Телепнева.
Вызванный в полицию, Телепнев от всего начал отпираться. Но после свя­щеннического увещева­ния признался и в своей связи с женой Чернова, и о попытках отравить по­мещика,’ и в том, что, когда совершить это не удалось, он послал Черно­ву «адскую машину» соб­ственного . изобретения. Рассказал Телепнев и об устройстве этой машины.
Говоря о цели покуше­ния, Телепнев вначале зая­вил, что думал только по­пугать Чернова либо легко его ранить. А побудитель­ным мотивом называл жестокое обращение Чер-
нова с женой. В дальней­шем Телепнев неодно­кратно менял свои показа­ния. То он признавался, что надеялся в случае гибели Чернова получить от его жены, Веры Михай­ловны, триста тысяч руб­лей. То говорил, что на убийство его подговорили Вера Михайловна и ее отец. То вдруг заявлял, что за убийство ему обе­щали сорок тысяч рублей. Но тем не менее Телепнев не отрицал, что лично сам изготовил машину и на­правил ее Чернову. Он только пояснил, что в изготовлении ему помо­гал дворовый человек Гаврила Ларин. Он же и отнес ее кондуктору же­лезной дороги, чтобы со­ставить впечатление, буд­то посылка прислана из другого города.
Вера Михайловна Чер­нова и Ларин были аресто­ваны.
Дело по обвинению Те­лепнева, учитывая, что он был военным, поступило на рассмотрение военно-судной комиссии, учреж­денной при московском ордонанс-гаузе.
Комиссия военного суда признала вполне доказан­ным тот факт, что Телеп­нев намеревался убить Чернова посредством «адской машины». За совер­шенные действия он был приговорен к лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную ра­боту в крепостях на десять лет. Вышестоящая инстан­ция, генерал-аудиториат, соглашаясь с приговором, внесла лишь некоторые изменения: работы в кре­постях заменила работой в рудниках. Этот при­говор был утвержден им­ператором. Что же каса­лось ответственности Чер­новой и Ларина, то гене­рал-аудиториат передал этот вопрос на рассмотре­ние гражданскому началь­ству.
Дело в отношении Чер­новой и Ларина слушалось в первом департаменте московского надворного суда. Вера Михайловна не скрывала,. что Телепнев намекал ей, будто хочет иметь с ее мужем дуэль, однако этому она не при­дала никакого значения и мужу ничего не говорила. Что за жидкость была в пузырьке, который пытал­ся ей передать Телепнев, она не знала, но догады­валась, что она может быть вредна ее мужу. Вообще, сказала Вера Ми­хайловна, она не имела никакого «прямого или основательного» подозре­ния, что Телепнев мог «покуситься на жизнь му­жа».
Ларин подтвердил, что он действительно помо­гал собрать, а потом и доставил кондуктору «ад­скую машину», но пола­гал, что Чернов отправит ее куда-нибудь дальше. О назначении жидкости в пузырьке, который он передавал камердинеру Чернова, ничего не знает.
Суд признал^ что Чер­нова ни в каком «зако-нопротивном поступке» не обличена, и поэтому постановил: от всякой ответственности ее осво­бодить. Дворовый чело­век Ларин за доставку «адской машины» был оставлен судом в сильном подозрении, и его пред­писывалось выслать из Москвы, с воспрещением проживания в обеих сто­лицах.
С этим приговором не согласилась Московская уголовная палата. Она по­считала, что Чернову сле­дует оставить в подо­зрении, а Гаврилу Ларина за приготовление и пере­дачу «адской машины» лишить всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и пре-> имуществ, наказать при полиции розгами, пятью­десятью ударами, и от­дать в исправительные арестантские роты граж­данского ведомства на один год.
При рассмотрении дела в Правительствующем Се­нате мнения разделились. Одни считали более спра­ведливым решение на­дворного суда, другие, наоборот, соглашались с приговором уголовной па­латы. Не пришли к обще­му согласию и члены Госу­дарственного совета, куда поступило дело из Сената. Пока дело ходило по су­дебным инстанциям, Чер­нов умер. В окончатель­ном виде приговор, утвер-
жденный императором, был следующий; «1) вдову коллежского регистрато­ра Веру Чернову оставить в подозрении в том, что она под влиянием не­приязни к своему мужу с намерением не объяви­ла о умысле Телепнева на его жизнь; 2) дворового человека Телепнева Гав­рилу Ларина оставить в сильном подозрении в том, -что он достоверно знал о покушении на жизнь Чернова посред­ством смертоносной ма­шины».
Так завершилось это дело.